Бирюзовец 66-71
Сайт выпускников 1-го факультета Рижского Высшего Командно-Инженерного
Краснознаменного училища имени Маршала Советского Союза Бирюзова С.С.
Схема г. Рига п. Лиласте

Посвящается нашим родителям, учителям и первым командирам, тем, кто прошел Великую Отечественную войну, не просто прошел, а победил, при этом остался жив и дал жизнь нам.

 

Никончук Н.Н. Женева-85. Глава 9.

2013-10-18 13:00:29

( наверх )

ГЛАВА 9. А ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ.

      Летом 1980-го, в канун Московской Олимпиады, Казаков выехал к новому месту службы, в гарнизон, дислоцировавшийся под г. Лидой, Гродненской области. Как потом он узнал, Лидская дивизия опередила Пружанскую с перевооружением на новые ракеты, те самые СС-20, о которых американцы  к этому времени знали практически все. Казакову же суждено было в качестве заместителя командира дивизиона по боевому управлению открывать для себя в этих ракетах поистине  Америку. Новая воинская часть усиленно готовилась к отправке на государственный полигон Капустин Яр, где к тому времени было уже переучено на современную технику более двадцати ракетных полков.
      Казакова, как, впрочем, и других вновь прибывших в полк офицеров, срочно отправили в очередной отпуск с предписанием вернуться до 20 октября, ко дню отправки эшелона. Опоздание из отпуска грозило серьезными неприятностями.
     Зная, что впереди у него на полигоне неизведанная пропасть сложнейших служебных и житейский задач, способных за полгода  вытрясти всю душу наизнанку, а полигон Капустин Яр он уже знал, как свои пять пальцев, Виктор задумался. В сознании витало  предчувствие нехорошего:
      -А не получится ли, что я больше никогда не увижу своих детей, сломавшись за полгода в изоляции от цивилизации? Нет, ребята, вы как хотите, а я должен своё будущее потискать и поцеловать!
     Использовав часть отпуска и отдохнув малость у родственников на юге, Виктор прямо из Одессы, нагруженный дарами солнца, стоял на перроне Малоритского вокзала. Раечка с детьми встречала его с пустой детской коляской. Сгрузив виноградные гроздья прямо в тачку-коляску и ухватившись обеими руками за «вновь обретённое счастье», Рая с радостью взяла курс в свою «Пармскую обитель». Уже у себя на квартире, заполнив до краев хрустальные фужеры янтарным напитком, она заговорчески шептала своему избавителю:
      -Это вино еще при Бисмарке пили, сестра Лиза из Германии привезла. Нравится? Так для тебя, соколик, и держала. Давай помиримся в последний раз. Если не простишь меня, значит ты меня  и раньше не любил… Короче,  вы  меня, все, больше никогда не увидите… и весь мой сказ.
     -А за что же прощать, ты ведь пакостей мне и не делала. А разногласия – у кого их не бывает. Эх, где наша не пропадала, погибать так с музыкой! Ускользнёт-то без меня мое счастье, а какая радость детям будет, если сойдемся, не опишешь, - крякнул от удовольствия Виктор,  закрыв глаза от навалившейся на него небесной благодати.

     Вот и отпуск позади. Воинский эшелон из Лиды держит  курс  на Капустин Яр. Серьезные  люди едут решать серьезную государственную задачу. Впереди у них всех одна единственная цель – перевооружение на новый ракетный комплекс! Как далеко шагнули наши конструкторы за последнее десятилетие, неужели ими учтены все недостатки  уже устаревшей техники?
     По прибытии на место, в праздничный день 7 ноября, Казаков с местного воинского полигоновского почтамта дал домой трогательную телеграмму: «Милые мои, я тоскую без вас. А когда я здесь вижу над собой голубое небо,  конечно, вспоминаю  твои, Раечка, ни с кем несравнимые глаза».

      Казаков познавал ракетный комплекс СС-20. Почти полгода адской жизни в астраханских степях потом не раз мучительно больно, во снах, вспоминались ему. Куда интересней,  вспоминали о своих полигоновских командировках более высокопоставленные ракетчики:
      -Побывать на Ахтубе и не половить осетра – это преступление,- хвастались одни.
     -Да, попили мы там водочки под черную икру вдоволь, и контроля со стороны  жен не было,  упустить такой шанс  было преступление! - подпевали им другие.
    И лишь простые смертные, больших чинов не достигшие, ракетчики ничего не могли сказать про экзотику местной флоры и фауны, их попросту за оградительную проволоку не пускали.
      «Дави сильней тех, кто ниже тебя. Пока сам при власти, закручивай  гайки, перекрывай кислород (не до конца, конечно, чтобы не задохнулись) и живи, живи пока есть возможность, все равно внизу никто не пикнет. А кончится твоя власть – уже тебя самого начнут другие давить.
       Эх, чтоб эта власть подольше не кончалась, до самой старости.  Заберут власть – тогда можно и помирать, начерта  такая уже жизнь!».

      И верхи с еще большей неистовой силой наваливались на и без того затурканных и замученных бедолаг-ракетчиков, связавших еще в юности свою жизнь с ядерным монстром. Впрочем, и другим социальным слоям населения великого и могучего государства было не сладко в ту пору застоя.

      В конце февраля 1981 подразделения полка  наконец-то начали поочередно возвращаться в родную Белоруссию! Возвращались цепочками,  подивизионно. Ракетчиков доставляли побыстрее – на самолетах, ракеты и технику по графику – поездами.
     -Вся ваша передислокация должна пройти незаметно, скрытно, караулы сопровождения ракет переодеть в железнодорожную форму и лишнего нигде не болтать!- инструктировали ракетчиков органы госбезопасности.
     -Ну и что же нам здесь, за наше полугодовое отсутствие военные строители понастроили? - интересовались возвратившиеся уже обученные ракетчики, -успели ли они к нашему приезду все подготовить, куда агрегаты будем расставлять?
      Увиденное, прибывшим на боевую позицию, было какой-то средневековой действительностью с яркими, колоритными декорациями для исторического кинофильма. Там, где еще недавно царила тишина и стояли вековые сосны, а с покрытых ягодником обвалованных ангаров можно было любоваться строгими размеренными бетонными стартовыми площадками и дорогами, был выкорчеван лес. Из под мерзлого снега торчали разрушенные железобетонные конструкции, бетонные плиты, бочки, какие-то бревна,  пни, штабеля металлического профиля, разбросанный кирпич и куски гудрона.  Неужели все это через неделю будет убрано и вывезено? Неужели все стены сооружений будут выведены до конца и на них положат плиты?
      Неимоверное количество военных строителей в истрепанных  и грязных ватниках, как муравьи сновали по вводимым в эксплуатацию строительным объектам: кто проволокой тянул нагруженные до верху самодельные сани, кто по веревкам подавал на крыши будущих ангаров расплавленный в ведрах гудрон, а кто просто пританцовывал от мороза у пылающего от строительного мусора костра. Никакой механизации: ломы, кирки, кувалды, покореженные лопаты-шуфли. При первом взгляде бросалась картина непонятных передвижений, бесчисленных костров, дикого бескультурья. И почти везде лица среднеазиатских республик, лица землистого от недосыпания цвета, худые, как скелеты спины. Бесправные рабы не роптали. Они были к этому приучены уже давно, время не коснулось перемен в их существовании. Как когда-то их отцы строили Беломоро-Балтийский канал, так и сегодня они строят объекты для современных стратегических ракет.   

       Скорей! Скорей! Уже 23 февраля, на открытии ХХVI съезда КПСС бравый генерал в Кремлевском дворце съездов отрапортует Леониду Ильичу:
     -Поставлен на боевое дежурство первый в мире самоходный модернизированный ракетный стратегический комплекс СПУ, качественно отличающийся по своим ТТД от всех своих предшественников.
      Реально, это был такой же СС-20, который еще в 1976 году был поставлен на боевое дежурство в Мозырской ракетной дивизии, но  с улучшенными характеристиками боевого управления и средств связи.
      Вот так Казакову  посчастливилось быть в числе первых, кто заступил на этом новом комплексе пока на не боевое, а на опытно-боевое дежурство. Конечно, Брежнев, прослушав рапорт генерала, особо не вникал в разницу боевого и опытного, и тем более в то, чего это стоило  ракетчикам. Ордена и медали за освоение новой техники получили, в основном, те, кто не «пахал», а бумажки подписывал.

      Служба в  49-й ракетной дивизии (г.Лида) для офицеров, таких как Казаков, выгодно отличалась от службы в 31-й (г.Пружаны). «Виной» этому, конечно же, был не более комфортный город, не более удобная инфраструктура района, а новый современный ракетный комплекс. Ракетчикам-романтикам он представлялся боевым соединением морских военных кораблей, бороздившим бескрайние просторы не морей и океанов, а белорусских ржаных полей и реликтовых  лесов.
      Три самоходные пусковые установки с ядерными боеголовками, десяток громадных самоходных агрегатов-вагонов к ним, начиненных самым современным электронным и другим оборудованием, составляли ракетный дивизион, который регулярно выходил в «плаванье» по  лесным просторам живописной гродненщины. Мелькали поля ромашек и хлебных злаков,  васильковые плешины и метровые колосья накатывались волнами на борта «кораблей».
      Каждый агрегат комплекса, как и корабль эскадры, держался друг за друга, как утопающий держится за соломинку. Один агрегат без комплекса, впрочем, как и комплекс без одного агрегата, в своей эффективности были равны нулю.  Рев моторов ракетной техники напоминал рык самцов зубрового стада  идущего на гон. Клубы   сизого дыма, вылетающего из выхлопных труб мощных моторов и часами не рассеивающиеся с автодорог, оставляли  после себя  метки членов этого стада. Горе было тому, кто попадал в места встреч таких стад - в полку их было три, три стада – три ракетных дивизиона (три ракетных комплекса с общей численностью СПУ в 9 единиц;  агрегатов обеспечения доходило до полсотни). Обычно страдали от угара этого «стада» непосвященные в технологию ракетных маршей –  проверяющие  и ракетчики-новички. 
      Отмотав за ночь по лесам и полям десятки, а то и сотни километров, пусковые установки со своими агрегатами ставились ракетчиками на боевое дежурство прямо в лесу, но не на проезжей части дорог, а рядом, в так называемые «карманы». К утру комплексы надежно маскировались штатными маскировочными сетями-масками и подручным материалом. Делался вертолетный облет, все изъяны маскировки устранялись боевыми расчетами немедленно.
       -Как там американские спутники разведки устроены? Увидят ли они нас, а может быть услышат?
     -Как они действуют, это их дело, а вот времена пролета спутников фото и радиоразведки через наши позиции запишите. И упаси вас Бог не только двинуться, но даже завести какой-нибудь мотор! Никаких переговоров по радиосвязи!

      БТР, весело разбивая буруны стихийного порыва ветра или мокрого снега, всегда на марше идет перед носом комплекса-корабля. Он в движении колонны не что иное, как  рубка командира, оснащенная  системой навигации, перископом, пулеметом и другими современными на то время «прибамбасами». На корме комплекса сосредотачивался еще один стрелковый агрегат, но уже оснащенный системами технического и визуального наблюдения – машина дежурной смены охраны и обороны (МДСОО).
      Становясь «на якорь», экипаж броневика организовывал охрану (конвой) «морской посудины» с носа до кормы, командир же уходил в другую рубку – «рубку машины подготовки и пуска», откуда по громкоговорящей связи держал связь с каждым отсеком «борта»  (агрегатом) и с самой Москвой. В главном штабе РВСН на тренировки боевых расчетов времени никогда не жалели:
      -«Внимание! Говорит командир дежурных сил «Пролива». Дежурный режим. Привести пусковые установки в полную боевую готовность!»
      На что командир дежурных сил дивизиона Казаков всегда реагировал мгновенно:
      -Личному составу, занять боевые посты, провести мероприятия по занятию полной боевой готовности!
      В трехсменной вахте как зеницу ока оберегали стрелки-ракетчики свой драгоценный боевой ракетный комплекс с термоядерными боеголовками.
      Вот и все дивизионы нашли свои места в «карманах». Замаскировались, затихли, залегли на «дно».
     Обзванивая с полкового ПКП вахтенных - командиров дежурных сил ракетных дивизионов («капитанов кораблей»), начальник – «адмирал флота» уточнял запасы «кораблей»:
      -Сколько там у вас тонн солярки осталось на дизелях, а мяса до конца недели хватит? Кстати, почему водовозка уже пустая, вы что там, баню устраиваете?
    -Так точно, товарищ подполковник, оправдывался старшина взвода обеспечения дивизиона, - у нас же в полку баня месяц, как на ремонте, вот мы  и решили, бойцов  здесь помыть, а заодно и морские ванны принять.
     Меняясь со своими помощниками, так же как и бойцы в трехсменке, «капитан корабля-комплекса» Казаков в часы своего бодрствования посещал часовых и вахтенных, «драл» их по чем фунт лиха, повышая тем самым бдительность, да чувство ответственности.
      -Кто там сейчас на посту в БТРе стоит, опять, наверное, Хабибуллин?  Точно он! Надо же, сколько этих Хабибуллиных  Ракетные войска своей фамилией осчастливили, - удивлялся Казаков. Ну-ка, Хабибуллин, доложите свою задачу по вахте!
      Рядовой Хабибуллин молчит, как в рот воды набрал. Прослужил всего полгода, по-русски – ни в зуб ногой.
     -Ну, вас хоть кто-нибудь инструктировал?
     -Так точно, командира!
     -Кто?
     -Лейтенант Будак.
     -Ну и что он вам сказал этот Будак?
     -Смотри, Хабибула, автомат не потеряй.

     Экипажу, да и самому кораблю-комплексу, одноразового недельного запаса на автономку теоретически хватало: вода и топливо, продукты и боеприпасы, газеты и курево.  Когда подъезжала очередная дежурная смена и экипаж менялся, новый состав в 60 человек снова принимали на «борта кораблей». И так еженедельно полтора - два месяца плавания, ну чем ни морская флотилия? И связь с миром тоже – только по радио.
    -А какая была связь, чудная, чуть ли ни с каждым кубриком, да чего там с кубриком - с любой точкой Советского Союза, только не ошибись с позывными: Горошина-Обзор-Пролив… , - вспоминал не раз Казаков.
     Твердая палуба ракетного комплекса длиной 250-300 метров, по периметру была изрезана отдельными сторожевыми постами (ОСП), где бойцы дежурили парами и смотрели в оба. При малейшей  опасности с ОСП поступало телефонное сообщение по заранее размотанным проводам со связных катушек времен 1-й Мировой войны. Звучит сирена, почти как склянки на корабле, личный состав караула и свободные от вахты номера расчетов занимают круговую оборону, а если понадобится, то и пойдут «стеной» на «противника».
      Высочайшая готовность пусковых установок морально поддерживала ракетчиков, они знали, что при получении приказа на пуск ракет в боевом режиме работы (не путать с дежурным режимом) за 1,5 - 2 минуты ракеты покинут «насиженные» места, и из транспортно-пусковых контейнеров  вырвется смерть, остановить которую будет уже невозможно.
      В зимние морозные дни дежурств, ракетчики на вахтах напоминали бурых медвежат: ватные танковые куртки с брюками, на ногах валенки, а при сильных морозах –  сверху еще и  тулуп. Медведи, да и только! И лишь обветренные от морозного ветра лица ракетчиков, да пара терпеливых глаз выдавали в них обычных пацанов, хлопцев, джигитов, да мальц, скучающих по родному дому и по нормальной человеческой жизни.
     -Терпите, ребята,- говорил им Казаков, - не вы первые, не вы последние. Кто пройдет эту суровую школу, того судьба по жизни  не потопит!
     Вот и прошла неделя непрерывного боевого дежурства, пора менять  бойцов. Но почему-то 50% смены остается на второй, а затем на третий, четвертый срок. В чем дело? А дело  в том, что замполиту нужны люди для оформления ленкомнаты, написания стенгазет; тыловику – на заготовку капусты, свеклы, морковки… к тому же болеют и солдаты и  офицеры… И  новую команду на «корабль» скомплектовать невозможно.
     -Терпите, ребята!
     Бойцы терпеливый народ, не жалуются, два года своей воинской  службы они отдают Родине, не задумываясь. Надо, значит, надо. Слова «стойко переносить все тяготы и лишения …» крепко врезались в их память еще при первом ознакомлении с воинской Присягой и Уставом. Однако в семье не без урода, есть и нытики. А почему бы и не постоять за свои конституционные права?
      -Когда помоете в бане? Замучили авралами да тревогами, спать не дают! Опять на ужин сечка!
     Казаков, имея уже за плечами не один десяток лет опыта работы с солдатами, красноречиво и доходчиво «расставлял» экипаж по полкам армейской субординации, а то и просто по свойски хлопал «сломавшихся» бойцов по плечу:
     -Сопли развесил? Без жертв на войне не бывает. За откровенный разговор спасибо, но нытикам утирать носы никому не советую и сам не буду. Мы же героический народ, терпеливый. Что-нибудь придумаем,  облегчим вашу участь. Кстати, бойцы, почему женщина не может быть полковником? Кто знает? Молодцом, даже Хабибуллин соображает. А  кто ещё не понял? Вспышка слева, ложись! Женщина может быть только под полковником!
Вот оно армейское чудо, хандру как рукой сняло. Взбодрил Казаков служивых, завел их, и закрутились по спирали бойцы: что-то сколачивают, копают, расчищают, маскируют…
      -Ну что, пора и перекурить.
      -Так точно, прикуривайте, товарищ майор! Угощайтесь, с фильтром, «Тбилисские».
      -Э, нет, спасибо, зачем фильтровать добро, у кого есть «Прима»?
    Подошло время вахты и Казакову. «Корабль» плывет, палуба крепко стоит под ногами, дизеля исправно выдают свои 380, кондиционеры, как могут, поддерживают комфортные условия для боевых расчетов пуска. На капитанском мостике – подвижного командного пункта (ПКП) дивизиона сегодня хорошее настроение. А ведь всего какой-то час тому назад электроника ПКП задавливала психику молодых лейтенантов и заматеревших майоров. Непрерывная связь с Москвой держала в полном напряжении, а самописец-автомат, как «шестерка», фиксировал каждую манипуляцию оператора на многочисленных стойках ракетной аппаратуры, подозревая его чуть ли не в шпионаже в пользу милитаристов-агрессоров. Сейчас сотни транспарантов успокоились, подсвечивая себя бледным зеленоватым свечением.

      Виктор был тоже спокоен, он в который уже раз ушел в свои воспоминания. Часто вздрагивая в неспокойном «ракетном сне» от реального ощущения увиденного им  накануне, он задремал:

      «Как велосипедист-шоссейник, Казаков переключился на пониженную передачу и с еще большим остервенением нажал на педали. Его пытался сбить холодный порывистый ветер, организм уже начал терять химические элементы, положенные с рождения человеку, но пока силы, способной сломить его волю, в этом мире  не существовало. Ему снилась жена Рая, она была еще привлекательней, чем раньше. Сидя на березовом бревнышке, она обняла голову руками. О чем-то она мечтает, о чем думает? Виктор реально слышал все ее мысли, но догадывался - это же сон. Но мне нельзя спать, я же сижу за стойкой аппаратуры боевого управления ракетного дивизиона. А может я и не сплю?».
      Связав по молодости свою судьбу с военным укладом жизни, выйдя замуж за курсанта военного училища, Рая не раз задумывалась: а ведь это палка о двух концах, и жизнь моя могла быть с другим мужем не слаще этой, ведь сколько  подруг повыходили за дебилов и алкашей. Но в ушах у нее все же звенел звоночек:
     -И все таки я достойна более внушительного и объемного счастья, а не того, что  получила еще в свою беззаботную  молодость.
     Рая была смелой и уверенной в себе женщиной, она не боялась напрямую сказать вслух своему супругу:
     -Какая я дура, что  связалась с тобой!
    Ей нравились мужчины, способные разжечь своим прямым, требовательно-выпытывающим взглядом у таких  красавиц, как она, чувство уверенности в том, что ты относишься не к кордебалету, а к примам-балеринам.
      Раечка была всегда здоровой и жизнерадостной,  с ухоженными волосами и ногтями, с выразительно накрашенными глазами, голубизна которых таинственно пробивалась из-под ярко-черных контуров туши. Рубиновые волосы челки, спущенные на лоб, напоминали образ  Мирей Матье. Когда ей было особенно хорошо и приятно, она с любовью и трепетом разглядывала себя в зеркало,  делая на голове импровизации в виде незамысловатых хвостиков и затягивая их тонкой резинкой от бигудей.
      И все же и ее порой покидало чувство равновесия. Когда наступала депрессия, Рая уходила в себя, чтобы при случае разметать в один момент кучевые облака несчастья и тоски. Со стороны, правда, это ее состояние было заметить трудно. Рая умело скрывала  его благодаря женской способности отвлечься: будь-то какая-нибудь нелюбимая работа или любимое увлечение - вязать кофточки. Когда чувство раздражения все же переполняло ее, наступало извержение вулкана. И тогда она напоминала дикую кошку, раздающую «эпитеты» на право и на лево:
      -Животное, человекоподобие, насекомое, скот, чурбан, тварь!
     Часто она почему-то добавляла "с ушами!" или "с глазами!"
     Ее злило его молчание и от того она распалялась ещё больше. Он упорно молчал.
     -Ответил бы,  оглох что ли?   
     Извержение вулкана прекращалось так же внезапно, как и начиналось. Через каких-нибудь полчаса она уже опять напоминала Мирей Матье из загадочной  Франции.
     -Ах, где же ты, мой милый и единственный? Кто утешит мое сердце и согреет душу? И где же их этих милых найти, перевились что ли? Бросить все к черту, ведь я еще способна на многое, неужели до конца дней своих я буду видеть все это. Жизнь проходит, а я все еще не имею того, что могла бы иметь! Какие прекрасные есть города, а какие страны, моря и океаны,  я же сижу в этой  ракетной тьме тараканьей. Тьфу!
     Тут Раечка смахнет слезу, другую:
     -Не в деньгах счастье! Он, сволочь этакая, привязал меня тремястами рублями в месяц!? Нет уж, сама пробью  дорогу к счастью!
    Но тот, кто обжигался на молоке, обязательно дует и на воду. И Раечка, хоть и не читавшая в своей жизни много толковых книг, пятками чувствовала – голову терять опасно.
    На заре супружеской жизни, Рая могла разрубить сети замужества и, как золотая рыбка, уплыть в настоящее, как ей казалось, море любви, бросив свой родной «аквариум». Потом, правда, она вдруг обнаружила, что в этом море любви не так чисто и глубоко, и вовсе оно не голубое, в нем и нечистоты плавают… Она чуть было даже не погибла в этом море, но благо, домашний аквариум оказался не разбитым. Бросившись с головой снова в этот аквариум, с уже знакомыми ракушками и водорослями, Рая торжествовала. Как хорошо ей в нем показалось, она кляла тот день, когда связалась с морем:
      -Да разве когда-нибудь я могла иметь что-то лучшее? Я самая счастливая золотая рыбка на свете! И какой он хороший этот аквариум!

     Рая не сразу заметила, как аквариум начал постепенно покрываться какой-то слизью, свет стал проходить через его стекла тусклыми блесками. Как быстро он захирел!
      -И почему он сам себя не может почистить? Воняет, как от козла! Нет, сама я его никогда не буду оттирать от грязи, и в море больше уплывать не хочется… я просто боюсь, хотя, наверное, есть море, где нет гадостей и нечистот. Но где его найти это идеальное море?
     Рая решила не держать больше в своей комнате аквариумов, они ей напоминали что-то нехорошее.
     -Хоть за десять рублей, но продам. Никто его не чистит, рыбы мрут, да и не нужен он мне, отдам кому-нибудь бесплатно.
     Такая же участь постигла и заморских попугаев, о которых она мечтала целое лето.
     -Только гадят эти пернатые. Все ждут от меня, чтобы я пахала, как пчелка. Не дождетесь никогда. Летите милые вы мои птицы на все четыре стороны.

    Когда Раин супруг был на службе и неделями не появлялся домой, она, не находя того, на ком можно было бы сорвать злость, устраивала разнос  уже подросшим  своим детям:
     -Вы, ироды, привыкли чтобы за вас все убирали, да мыли. Во что превратили квартиру? Ваш отец благочинный - нос перочинный, палец о палец не ударит, чтобы сделать достойный нам ремонт. Посуду вымойте сами – я сегодня неработоспособна.

     Велосипедист-шоссейник налег на педали, ветер сдувал с ног, шатало, дистанция требовала неимоверного труда. Он был один на один с собой и знал, что надеяться не на кого, кроме самого себя. Вот и еще один километровый столбик остался позади, дорога улучшилась, не стало камней, ветер стал немного поддувать сзади.
     -Только бы не проколоться и не сойти с дистанции. То, что пилотон мне не догнать ясно давно, но на финиш я должен прийти непременно!

    На табло аппаратурной стойки включился «дежурный режим», сон как рукой сняло. В паре с оператором машины подготовки Виктор привычными и отточенными до автоматизма действиями включился в очередную тренировку, проводимую с Центрального командного пункта Ракетных войск стратегического назначения. А если бы пришел «боевой режим»?

     1981. А что там сейчас в РВСН делается, как соседние братки-ракетчики службу несут по всем окрестностям Советского Союза, справляются ли они с задачами боевого дежурства? Ба! Не справляются! Что же произошло и кто не справляется?
      Под Саратовом, в ракетных полках Татищева челомеевские ракеты УР-100Н оказались вдруг неисправны! Надо искать стрелочника, дело серьёзное. Где его искать: у военных или в промышленности? Нашли у военных! У Главнокомандующего РВСН есть первый заместитель, вот его-то  и  решили уволить из Армии:
      -До свиданья генерал-полковник Григорьев Михаил Григорьевич, спасибо вам за ваш неоценимый вклад в создание РВСН, развитие ракетной техники. Мы помним Вас по капьяровским степям с бригадой особого назначения, по архангельским лесам и тундрам объекта МКР «Ангара»… Но за ошибки надо платить! Жестоко, но справедливо. Неповадно другим будет!

      Казаков совершенствовался на новом комплексе «Пионер». Шли годы, отданные ракетному делу, приобретался опыт  и умение. Начали поговаривать в кулуарах, что и этот комплекс долго на вооружении не задержится.
      -А что, товарищ майор, и эти наши ракеты когда-нибудь сократят?
      -Хабибулин, почему бы и нет, придет время и этот комплекс порежут автогеном или взорвут к едрене-фене, жизнь  то идет – человечество  умнеет.
      -А что и немцы во время войны  использовали  ракеты?

      «Да, с лета 1944 они вовсю «молотили» англичан своими ФАУ. А в конце войны, чувствуя свою агонию, немцы предполагали даже переправить ФАУ-I морским путем своим союзникам, в Японию. Те, в свою очередь, планировали запустить эти ракеты по американцам с Японских подводных лодок! Была даже спланирована операция, так называемая  –  «Эльстер».
      -А расскажите нам про нее? - встрепенулись бойцы.
     «В ноябрьскую ночь  на восточной побережье США всплыла немецкая подводная лодка за № У-1230. Простояв на поверхности 15 минут, лодка уплыла, оставив на надувной шлюпке своих агентов-головорезов. Натренированные террористы быстро догребли до берега. Уничтожив ножом лодку, они  приступили и к выполнению поставленной им задачи: найти компаньонов, с их помощью установить на крышах американских небоскребов радиомаяки и ждать нужного сигнала. В нужный  момент предполагалось включить эти маяки – и тогда армада ракет, выпущенных немцами и японцами по единому приказу, должна была разнести в пух и прах гордость американских строителей.
      Представляете себе, если удалось бы взорвать самый высокий небоскреб Нью-Йорка (Эмпайр стейт билдинг), да еще предварительно сообщить, что это произойдет в определенный день и час? В американских  городах, не видевших никогда бомбардировок,  началась бы настоящая паника. Залп таких взрывов мог повергнуть Америку вообще в шок.
     Так вот, террористы тщательно, как заправские кулинары, готовили американцам "новогодний подарок" к встрече 45 года. Но по воле судьбы, уже поступившие на работу лифтерами в небоскребы, они были неожиданно разоблачены органами федеральной безопасности Штатов.
      Еще не зная о провале «Эльстера», немецкий конструктор Браун тем временем успешно испытал в конце 44-го ФАУ-2, запустив ее прямо с поверхности воды. Это был его проект Лафференц, который предполагал доставлять ФАУ-2 к берегам Америки в специальных пусковых контейнерах, отбуксировав их туда  подводными лодками.
      В начале 1945 года Брауном была успешно испытана и 2-х ступенчатая ракета А-9/А-10, которая, зaпускаясь из самой Германии, могла лететь  5 тыс. километров куда угодно. Первая ступень ракеты, сделанная на базе ФАУ-2, выводила вторую ступень на высоту 200 км. и сгорала в атмосфере. Вторая  ступень с ГЧ весом в 1 т. сама летела к цели. Чтобы пролететь над Атлантикой 5 тыс. километров, ракете требовалось 70 т. горючего и 35 минут лета. Одной тонны взрывчатого вещества вполне могло хватить для любого небоскреба. Хорошо, что атомной бомбы Гитлер создать тогда не успел!».

      Виктор задумался:
     -Да, действительно, хорошо что в Германии тогда не создали ядерное оружие. Но ничто не вечно. Это оружие есть сейчас. Сколько   времени я связан с ракетными войсками – уже почти двадцать лет. Да разве не манна небесная  порезать все ракеты  к чертовой матери? Думаете, ракетчики останутся без работы? Нет. Дудки. Я с удовольствием буду на гражданке  книги переплетать, неравнодушен к ним с детва. А мало ли других занятий? Вот здоровья бы не растерять до конца службы, да детей до ума довести. Не видел я детей с этой тяжёлой службой, в долгу перед ними. Может к ним судьба будет благостойнее?

       Судьба – интересная штука. Ровно через шесть лет после  первого своего пуска ракеты, в такие же январские дни, но уже 1984 года, Виктору придется снова, и в который уже раз, выгружаться на железнодорожных ветках Капустиного Яра, со своим уже новым ракетным полком и новыми задачами по освоению новой современной техники. Крепкий мороз с ураганным ветром, сбивавший с ног даже упитанных замполитов и тыловиков, их пощадит. Потерь личного состава, кроме обморожения, не будет. К этому времени Виктор, в который уже раз, сойдется с женой, не ведая, во что это выльется для него в будущем. Ну а пока жена ему родит  еще одного ребенка, дочурку. Дай Бог ей здоровья и счастья в этом мире! Теперь уж он точно должен сохранить семью и довести до ума детей! Их у него уже стало трое, Бог троицу любит!
      А вот и весна 1984-го, Казаков заканчивал  пятимесячное обучение в Капустином Яре в составе нового ракетного полка в должности заместителя командира полка. Отступили грозные морозы, растаяли суровые души офицеров, прапорщиков и  солдат, степь раскраснелась от цветущих диких тюльпанов. Как обычно, трехсуточное учение с дивизионами на вновь полученной новой технике завершало мытарства ракетчиков. Пусковые установки, потрудившись на славу Отечеству, по уши в степной грязи лежали на своих животах, а радостные вояки, разбежавшись, как тараканы по многочисленным теплым агрегатам ракетного комплекса, уже в своих мыслях представляли  предстоящую встречу с любимыми. Как никак, почти полгода разлуки. И как там жены справляются без нас, полгода без поддержки мужей, без помощи родных и близких разбросанных по всем городам и весям Великой и необъятной Родины.
      После разбора учений среди тюльпанов замелькали и красные генеральские лампасы, торчащие из  сапог их хозяев. Лезущие по лестницам-трапам ракетных агрегатов из грязи вверх, большие начальники тоже подустали. Холодный сырой ветер пронизывал и их старые  генеральские ребра, генералам тоже хотелось тепла электроники.
      В машину подвижного командного пункта полка, где дежурил Казаков, влез пожилой генерал-полковник, а затем и еще один толстущий генерал-лейтенант. Казаков от неожиданности и от недосыпания за последнюю неделю,  замешкался с докладом.
      -Ну что, закончили учения? Ну и вид у вас, майор! Почему не бриты?
      Казаков устало доложил:
      -Двое суток не спал, некогда было.
      -Э, майор, на фронте у меня бы Жуков не спрашивал «почему»? А там мы не спали и побольше. Откуда полк прибыл? С Белоруссии?
     -Никак нет, сформировали нас в Прибалтике, со всех частей собрали понемногу, в том числе и с ракетных полков Белоруссии. А на сегодняшний день мы так  и не знаем, куда нас отправят на постоянное место дислокации?
     -Не волнуйся, сынок, страна большая, свято место пусто не бывает. Кстати, что заканчивали? Рижское ракетное? Слышал про такое, зятек мой  его тоже заканчивал, в 72 году. Эх, баламут. Не знали такого: Бербреева Юру?
     -Так точно, знал,- выпалил Казаков, - действительно баламут.
     Генерал смутился, почему-то напыжился и перевел разговор на другую тему. Обстановку разрядил другой генерал-толстяк:
     -А как ваша фамилия?- спросил он у майора на всякий случай.
     -Казаков.
     -Казаков, постой, а твой батька не с Житомирщины?
     -Так точно, оттуда.
     -Ну, ты вылитый батька, не Мыколой его случайно звали?
     -Так точно, - все больше удивлялся Виктор.
    -Вот видишь, Алексей, - обратился толстый генерал к бывшему  заместителю главкома, - гора с горой не сходится, а человек с человеком всегда сойдутся, я этот постулат жизни на себе не  раз уже испытывал. 
     -Ты, Иван, на что намекаешь? - удивленно спросил генерал-полковник.
     -Да вот отца я его хорошо знал, он даже ко мне  в гости приезжал, могилу погибшего брата моего помог разыскать. 
    Конечно, Казакова Виктора сразу же с живностью заинтересовала  личность бодрого толстяка-генерала, но как его спросить об этом, каким образом они познакомились с его отцом, где, при каких обстоятельствах?
     Этим генералом был не кто иной, как  сам Иван Андреевич Блух, бывший комендант «Вороны». После войны он с отцом Виктора все же разыскал могилу своего погибшего брата на Смоленщине. Прошли послевоенные годы, не расстался Блух и с ракетами, и вот на сегодня  он уже – заместитель начальника тыла РВСН.
      -А что это у вас за иностранный журнал на рабочем месте? Языками увлекаетесь? - поинтересовался  уже генерал-полковник?
      -Так точно, - «зациклило» у Виктора, - в перерывах читаю статьи на английском, думал, может пригодится когда?
      -А службе это не мешает?
      -Никак нет, - совсем раздосадовался Казаков.
      -Ну, это хорошо,  а вот попить воды у тебя не найдется, майор? - и получив из рук уже затурканного им ракетчика солдатскую флягу, генерал опустошил ее до дна, - перебрали мы с тобой, Андреевич, вчера, не те мы стали как раньше, ослабели...
     -Не говори, на фронте, помню, так похулиганишь, что глаза на лоб и ноги не идут, а к утру, как огурчик, - хвастливо вставил Блух.
     -Это, на каком же ты фронте огурчиком вдруг стал, а Иван?
     -А что, «Ворона» тебе не фронт, что ли? - рассмеялся Блух.
     Поострив малость друг с другом, генералы, поправив свои фуражки-аэродромы, отправились восвояси.
    -Пронесло, - показалось Казакову, - могло быть и хуже, собрались тут «всякие», какими-то «Воронами» командуют.

    Но худа без добра не получилось. Наоборот, судьба-злодейка преподнесла Виктору неожиданный приятный сюрприз. Уже по приезду с полигона, он был вызван в Смоленск, в штаб ракетной Армии, где ему вручили предписание явиться в Москву, в Главный штаб ракетных войск. Там-то Казаков  снова встретился с генерал-полковником, бывшим заместителем ГК РВСН, а ныне представителем РВСН в комиссии «по подготовке рекомендаций по ограничению стратегического вооружения (ОСВ)».
      -Ну что, майор, иностранный язык весь выучил? Кандидатский минимум сдал? Молодец. Могу предложить  тебе новую работу, не подведешь? Справишься экспертом стратегического оружия в группе главкома? Что, челюсть отвисла, а почему бы и нет? Почему тебя выбрал, не удивился? Земляк твоего батьки мне все проходу не дает: «вытяни, мол, ты мне его хоть малость в люди, он жилистый, в отца, не подведет». Правильно говорит Блух?
     -Так точно, правильно, не подведу. Спасибо Вам, товарищ генерал, за Вашу доброту, никогда не забуду, - и немного придя в себя от навалившегося на него счастья, украдкой спросил, - а зять Ваш, где сейчас служит, не в Москве?
      -Не зять он мне больше и уже давно. Шалопай он и есть шалопай, - задумчиво произнес  генерал, - ну, да ладно, ты давай-ка дуй в группу экспертов, да принимайся за дело.
      Так судьба крылом вспорхнула по казаковской службе в ракетных войсках. В начале 85-го он был уже назначен специалистом в представительстве РВСН в советскую военную группу экспертов по сокращению стратегического вооружения. Само представительство  группы к этому времени уже усиленно работало в Женеве.

( далее )

Остальные части

 
 

РВКИКУ71.РФ

Любое использование информации и объектов без письменнного предварительного согласия правообладателя не допускается
и преследуется по Закону, согласно статье 300 ГК РФ.